"Ад для Джеффри Темпеста"

Для того, чтобы книга имела успех ради себя самой, ей незачем пытаться быть литературной, она должна быть только неприличной.

Эти слова принадлежат дьяволу из романа Марии Корелли «Скорбь Сатаны» («Ад для Джеффри Темпеста»). И вот ведь какое дело — прав, прав оказался аццкий чорд. Впрочем, он всегда прав, несмотря на то, что его совершенно напрасно называют Отцом лжи.

Ныне в наших литературках творится поистине нечто ошеломительное.

Вы, конечно, говорите о «новоиспеченных» поэтах, — сказал Лючио, — да, это коллекция сорной травы. Мне иногда приходила мысль из чувства филантропии открыть конфетную фабрику и нанять их, чтоб писать эпиграфы для бисквитов.

Вот, к примеру, издательство «Крылов», даже не покраснев, выставляет условия публикации. Оные условия показывают всему миру, что читателя нынешних литературок держат за лоха, не скрываясь. Мы тут все люди взрослые и понимаем, что бульварное чтиво исторически необходимо черни, дабы чернь не задумывалась о всяческих бунтах противу государя, а сублимировала все свои бунтарские наклонности через Пупку Васина, покорителя Чорных Пластилинов, в тридцати томах «Пупка против Пластилина». Бессмысленно и беспощадно. Дёшево и экономически выгодно. С той же целью создаются все эти унылые российские говносериалы-копипасты, смотреть которые разве можно только запасшись бумажным рвотным пакетиком. Ни нормальных сценариев, ни актёров, обладающих хоть каким-либо проблеском таланта, ничего, чтобы хоть как-то вывело копипасту даже на уровень бразильского мыла. Жри, народ, смотри, не подавись. На моей памяти последним сериалом, относительно высокого уровня, были «Петербургские тайны», и то эстеты из Уфы морщились, мол, слишком уж бульварно. Ага. Сейчас вообще можно, не глядя, почти всю эту продукцию собрать в помойное ведро и cлить в унитаз. Мир не потеряет ничего.

Вернёмся же к «Крылову». Когда потенциальный читатель возмутился, что о его низких пристрастиях столь открыто высказались, да ещё и обозвали ничтожными снобами, пришлось прикрыть пост. Однако слово — не воробей, топором не зарубишь, все всё уже поняли — кто-то большой в лесу сдох и воняет. Кроме нескольких авторов, которые согласились сотрудничать с «Крыловым». Но то известные говнописатели. Пусть их, сирых.

Опять-таки люди не желают возвышать и очищать свои мысли романами, которые они читают для удовольствия: для этого они ходят в церковь и очень скучают в продолжение службы.

Собственно, в церковь можно уже не ходить. На марше проправославные литературоведы, которые возвысят и прочистят вам мозги. Вот, скажем, в жюри премии Букера сидит некто Майя Кучерская. Оная Майя сильно страдает от того, что нынче все стали какие-то неодуховторённые и ни в одной из книг не написано, как, цитирую, «стоит посреди повествования, условно говоря, ликующая Наташа Ростова с пеленкой в руках» (тыц). Гады какие, а! Никто не хочет воткнуть посреди повествования детские какашки, никто не хочет описать радость материнства и родов, всё им подавай про Чорных Пластилинов, прости господи. Хотя Владимир Сорокин воткнул бы, наверное, даже с удовольствием, только г-жа Кучерская первая бы открестилась от чтения подобного опуса.

Собственно, мы тут наблюдаем как выполняется «план Путина» по повышению демографии с помощью идеологической пропаганды. Жаль, что машинка сия буксует со страшной силой, и народ как читал про Пластилинов, так и читает. На детские попки он, дай бог, уже успел насмотреться и не всегда с апостольским умилением. И, позвольте спросить, на кой чорт России столько попок, которые потом, «на радость Люциферу» (тм) и «Крылову», семки по подворотням начнут цыкать вместе с нокиями?

Благодаря блестящим отзывам, появлявшимся во всех газетах, можно было бы предположить, что «все, кто был чем-нибудь», читали мое «изумительное» произведение. Но на самом деле было иначе: обо мне говорили, как о «великом миллионере», а публика оставалась равнодушна к тому, что я дал для литературной славы. Всюду, куда б я ни пришел, меня встречали со словами: «Не правда ли вы написали роман? Что за странная мысль пришла вам в голову!» — и со смехом: «Мы не прочли его: у нас так мало времени; но мы непременно спросим его в библиотеке».

За мной, читатель! Нырнём же в самые глубины литературной преисподней и обратим свой взор на «гангстерский роман» «Околоноля», написанный недрогнувшей рукой некоего Натана Дубовицкого. Мало кто сие читал, я вот, например, не читала и соберусь только, если оказия такая выдастся. Тем не менее, сей роман гремит по всем интернетам, будто бы это сам Лександр Сергеич восстал из гроба и написал «Возвращение Евгения Онегина. Новая надежда Татьяны». И критики известных газет, опережая команду «фас», славословят и возносят осанны: «Авторское послание передается здесь на мало кому доступных набоковских и платоновских частотах; связь с Набоковым подчеркнута упоминанием „Лолиты“ и аллюзией на „Прозрачные вещи“. (тыц) Так и хочется спросить, неужели „Лолиту“ читал только автор и критик? И что, набоковские частоты — это лишь упоминание „Лолиты“? Тогда это не частоты, а продакт-плейсмент. Упоминание пива „Охолонь“, сотовой связи „Мефистофеля Телефонная Связь“, кофе „Дрянькафе“ и так далее. Уважаемый критик хоть понимает, что Набокову уже не нужен продакт-плейсмент? Впрочем, мы уже выяснили, что читателя держат за лоха.

Отчего же такая алиллуйщина стоит по нашим интернетам? А оттого, что прошёл слух, что сия писанина принадлежит Джеффри Темпесту, заключившему договор с Сатаной Владиславу Суркову. Как, вы не знаете, кто такой Сурков? Бросьте вы уже своих Пластилинов и вернитесь в реальность. Это главный кремлёвский идеолог. И написал он о коррупции, антивластных либерастах, обличил и бичевал все пороки современного общества. Неважно, что это читала пара человек. Зато какой пиар! Виктор Пелевин со своим „нечаянно украденным“ “Ampire V” нервно курит в уголке.

Бичует и обличает Дубовицкий примерно таким слогом (цитаты украдены в интернетах):

«Померцав медленными безголосыми молниями и промелькнув парой слов в новостях, не обещавший прохлады влажный увалень так и не дошел до центра. Он сполз на край города и застрял где-то там тяжелым комом вязкой и почти горячей воды...».

«Завернулся в простыню, вышитую гуччи лично (так было написано в двухтомном сертификате, бесплатно приложенном к итальянской тряпице), и уселся в очередь, в кресла перед одной из банных дверей. «Сегодня в русской принимают, Егор Кириллович», — упредил Абакум. «Третьим будете, Егор Кириллович, давайте по рюмке», — захрипел один из дожидавшихся, толстый и без бани красный с бугристым рылом второстепенный министр каких-то не вполне определённых дел. Завёрнутый в такую же, как Егор, хламиду».

Вот такие у нас нынче частоты набоковско-платоновские, вышитые гуччи лично, с запашком копипасты из других блаародных авторов.

Да ладно, копипаста. Может, роман действительно жжот и пепелит по-своему, по-пасански. Может, его и написал потенциальный автор «Крылова». Вот только ежели бы не «миллионы дядюшки» и не Князь Тьмы под боком, облобызали бы критики и прочие Джеффри зад?

В наше время, в сущности, нет славы, потому что нет классической славы, сильной в своем спокойном старосветском достоинстве: теперь она — лишь шумливая, кричащая гласность.

В посте использованы цитаты из романа Марии Корелли «Скорбь Сатаны».

На фото: Codex Gigas, «Дьявольская Библия», 12-13 в.в.